Историческая психология

Историческая психология

ВАЖНО! Для того, что бы сохранить статью в закладки, нажмите: CTRL + D

Задать вопрос ВРАЧУ, и получить БЕСПЛАТНЫЙ ОТВЕТ, Вы можете заполнив на НАШЕМ САЙТЕ специальную форму, по этой ссылке >>>

Историческая психология — новая область знания, оформившаяся в мировой на­уке в качестве самостоятельной дисциплины в 40-е гг. XX в., носящая пограничный характер и формирующаяся на стыке психологии с широким кругом гуманитарных наук — историей, социологией, культурологией и др.

Являясь молодой научной дисциплиной, историческая психология в то же время имеет большую предысторию. Истоки ее возникновения восходят к тем ранним эта­пам историогенеза, когда у человека возникает осознание его исторической принад­лежности, появляется и начинает развиваться историко-психологическая рефлексия.

Развитие историко-психологического знания в разных странах существенно раз­личалось по хронологическим рамкам, направлению рассматриваемых вопросов и содержанию идей. Так, в России историко-психологическая проблематика зарожда­ется раньше, чем в других странах. Она представлена уже в первой половине XIX в. в работах славянофилов и западников, ярко отражена в деятельности членов Гео­графического общества и развивается в русле исследования психологии русского на­рода.

В европейской науке выделение историко-психологических проблем, изучение психологии народов по продуктам их духовной деятельности, а также первые попыт­ки историко-эволюционного исследования психики возникают во второй половине XIX в. Здесь следует выделить работы Г. Спенсера, Л. Леви-Брюля, К. Леви-Строса, X. Штейнталя, М. Лацаруса, В. Вундта, В. Дильтея. Эмпирических исследований на данном этапе практически еще не было, и разработки носили описательный характер.

Проблемы исторической психологии в отечественной психологии первой полови­ны XX в. рассматривались в работах Л. С. Выготского, С. Л. Рубинштейна, А. Р. Лурии, Б. Д. Поршнева, Л. И. Ациферовой, О. М. Тутунджяна, В. Г. Иоффе, И. Д. Рожанкского и др. Л. С. Выготский выдвинул принцип культурно-исторической детерминации психики, ставший одним из оснований построения новой научной дис­циплины. Осуществлялся критический анализ зарубежных школ исторической психологии (главным образом французской). В работах А. Р. Лурии сделана попытка эмпирического изучения исторического развития познавательных процессов. Инте­ресные исследования, касающиеся становления человека и его психики в ходе антро­погенеза и первых стадий исторического развития общества, провел Б. Д. Поршнев. Однако указанные работы являлись единичными и не сумели обеспечить создание специального направления психологии — исторической психологии. Эмпирический базис исследований был крайне ограничен. Фактически не было сделано серьезных шагов от декларации исторического характера психических процессов к их конкрет­но-эмпирическому изучению.

Растущий интерес к проблемам исторической психологии и развертывание иссле­дований в данной области наметились в нашей стране в последние десятилетия. В 1980-1990-е гг. вышел ряд серьезных обобщающих трудов, освещающих методо­логические проблемы данной области (Белявский И. Г., 1991; Шкуратов В. А., 1994, 1997, и др.), изданы первые учебники (Шкуратов В. А., 1997; Боброва Е. Ю., 1997), проведена серия интересных историко-психологических исследований (Спицина Л. В., 1994; Барская А. Д., 1998, 1999, и др.). Историческая психология, таким об­разом, начинает обретать свой теоретический каркас и эмпирический фундамент. И хотя эта наука еще не признана как самостоятельная, на ряде психологических фа­культетов она уже введена в качестве специального учебного курса (Московский уни­верситет, Санкт-Петербургский университет, Московский институт молодежи). Про­блемы исторической психологии в последние годы становятся предметом обсуждения на всесоюзных и международных научных конференциях. Примеры тому — система­тически проводящиеся в Самаре конференции по проблемам российского сознания и особенностям провинциального менталитета, конференции по истории психологии «Московские встречи» (1992,1993) и др.

Чем же объясняется столь растущий интерес к данной проблематике в последние годы? Отвечая на этот вопрос, необходимо выделить ряд причин как социально-куль­турного, так и логико-научного характера.

Актуальность и значимость исторической психологии в значительной мере обу­словлена теми глубинными и кардинальными изменениями, которые в настоящее вре­мя происходят во всех сферах современного российского общества. Изменяется сис­тема социально-экономических отношений, существовавшая в течение многих десятилетий; серьезные трансформации происходят в сфере духовной жизни, в ми­ровоззрении и сознании человека. И в этих условиях естественным образом возрас­тает интерес к вопросам истории, стремление понять корни и истоки всех современ­ных событий, своего собственного статуса и позиции в изменяющемся мире, обостряется рефлексия относительно закономерностей и тенденций исторического развития вообще. Как отмечал известный русский философ Н. И. Бердяев в своей работе «Смысл истории», само понятие «историческое» отражает дух общественных перемен и становится объективно востребованным и осознается в полной мере имен­но в переломные периоды истории. «Для понимания «исторического», для того, что­бы мысль была обращена к восприятию «исторического» и к его осмыслению, необхо­димо пройти через некое раздвоение. В те эпохи, когда дух человеческий пребывает целостно и органически в какой-либо вполне кристаллизованной, вполне устоявшей­ся. осевшей эпохе, не возникают, с надлежащей остротой. вопросы об историческом движении и о смысле истории. Пребывание в целостной исторической эпохе не бла­гоприятствует историческому познанию.

Нужно, чтобы произошло расщепление, раздвоение в исторической жизни и в че­ловеческом сознании для того, чтобы явилась возможность противоположения исто­рического объекта и субъекта; нужно, чтобы наступила рефлексия, для того, чтобы началось историческое познание. » (Бердяев Н. А., 1990. С. 5).

Но что означает понять историю, проникнуть в ее глубинные механизмы, осознать ее сущностные характеристики? Это значит за чередой и мельканием событий уви­деть прежде всего их творцов, озвучить историю, заставить ее говорить человеческим голосом. Ведь человек — это системообразующая, интегральная составляющая це­лостного исторического процесса, его субъект. Благодаря своей активной деятельно­сти, своему отношению к действительности человек творит и преобразует историю, является ее главной созидающей и движущей силой. Любые общественно-историче­ские преобразования, решение тех или иных социальных проблем возможно только на основе их осознания и принятия человеком, его заинтересованности в их осуще­ствлении, т. е. предполагает апелляцию к человеческой составляющей исторического процесса. От активности людей, их воли, характера их включенности в общественную жизнь зависят результаты и ход развития истории. Поэтому важно понять, как чело­век вписывается в историю на каждом витке ее развития, как он реагирует на обще­ственно-исторические процессы, что привносится им в историю и как на нее влияют идеи, устремления, представления, переживания людей. А это обращает нас непо­средственно к исследованию проблем исторической психологии.

Человек — не только субъект истории, но одновременно он выступает ее объектом, продуктом. По своей природе он является общественным существом — в обществе и во взаимодействии с людьми, с миром культуры он получает условия и источники своего развития, осваивает систему значений, формируется как личность. Труд, об­щение и культура определили становление человека в процессе его историогенеза и выступают как важнейшие условия развития психики и социализации каждого кон­кретного человека в процессе его онтогенетического развития. Человеческая психи­ка и ее высший продукт — сознание человека — подчиняются в первую очередь исто­рическим закономерностям. Создав историю, человек оказывается органически включенным в нее и как ее неотъемлемый элемент, и как ее творец, и как ее продукт. Тем самым бытие человека становится историческим, т. е. человек существует в кон­тексте определенного исторически развивающегося общества — в контексте истории.

Каждый человек несет в себе отпечаток своей культуры, своего исторического времени. С изменением общества меняется психология человека — установки, цен­ности, потребности, интересы. Преобразуя историю, человек изменяет и свой вну­тренний мир.

Очевидно, что недооценка психологической составляющей в реальном историче­ском процессе чревата серьезными последствиями в практическом плане. Возникает дисгармония общественно-исторического и психологического планов развития, что является питательной почвой для развития социальных противоречий и конфликтов, обусловливает негативное или индифферентное отношение человека к действитель­ности, его социальную пассивность. В нашей стране данная проблемная область не являлась до последних лет предметом глубокого научного и практического рассмот­рения. Это объясняется, во-первых, существовавшей в нашем обществе гомогенной социальной структурой, отсутствием качественных различий в социальных позици­ях и интересах различных общественных групп, что в свою очередь исключало соци­альные противоречия и определяло относительную стабильность общества. Вторая причина — в формах руководства обществом, среди которых доминировали админи­стративно-командные методы и использование политических рычагов воздействия при игнорировании социально-психологических факторов и средств общественного развития. Наконец, важным обстоятельством, определившим невнимание к рассмат­риваемой проблематике, явилась господствующая в нашей стране идеология с харак­терным для нее принципом экономического детерминизма. Главное внимание при решении вопросов общественного развития обращалось на экономические, производ­ственные отношения, рассматриваемые как главные, основополагающие, онтологи­чески первичные. Все остальные подструктуры общества выступали как выводящие­ся из них и их отражающие, вторичные, надстроечные. Как писал по этому поводу Н. А. Бердяев, «вся жизнь. вся духовная культура, вся человеческая культура. есть лишь отражение, рефлекс, а не подлинная реальность. Происходит. процесс обездушивания истории. » (Бердяев Н. А., 1990. С. 10). Русский философ С. Н. Булгаков ви­дел главный недостаток взглядов марксизма на общество и человека в утрате этим учением реального живого человека и замене его некоей схемой.

В современных условиях, когда общество преобразуется в своих основах, стано­вится мобильным, утрачивает однородность, а благосостояние человека зависит от его активности, игнорирование психологического фактора уже невозможно. Все сказан­ное убедительно свидетельствует об актуальности рассмотрения проблемы «человек-история».

Наряду с практической значимостью исследование проблем исторической психо­логии имеет серьезное теоретическое значение. Она занимает особую нишу в психо­логии и связана с разработкой ряда ее ключевых направлений.

Предметом изучения в исторической психологии выступает особый класс детер­минант — исторические детерминанты развития психики субъекта (как индивидуаль­ного, так и коллективного). Человек или группа рассматриваются здесь как носители исторических норм и ценностей. Историческая психология исследует, таким образом, высшие этажи психики — социально-историческое сознание как ту реальность, кото­рая связывает человека с обществом, цивилизацией, историей в целом. Изучается соотношение истории развития человека и его психического мира с историей челове­чества; рассматривается, как человек вписывается в историю, творя ее, и как он сам определяется в своем психическом развитии историей.

Рассматривая человека в контексте истории как постоянно развивающегося и из­меняющегося процесса, историческая психология имеет дело с динамичными аспектами психического мира и изучает историогенез человечества и человека. Тем самым она представляет собой область генетической психологии.

Теоретическое значение исторической психологии определяется также специфи­кой ее объекта. Им может быть личность, общество, массовые явления, но исследуе­мые обязательно в связи с определенным историческим контекстом, в их историче­ской обусловленности, к тому же часто удаленные от нас, скрытые за толщей веков (например, при изучении психологических особенностей человека античности, Сред­невековья). Исследование психологических феноменов в контексте истории расши­ряет границы психологического познания, вводя в него макроуровневые факторы и условия, а также позволяет осуществить диалог прошлого и настоящего. Как отмечал Л. Февр (1989), историко-психологическое исследование ориентировано на разговор с мертвыми от имени живых и во имя живых. Особенность исторической психологии состоит в том, что она априорно предполагает в качестве своего объекта и исследует реального целостного человека, тем самым, по сути, реализуя принцип целостного подхода в психологии. Наконец, в русле исторической психологии возникают широ­кие возможности для изучения человека как активного, действующего существа, воплощающего и объективирующего свои психологические свойства в продуктах де­ятельности и изучаемого по этим продуктам. Следует отметить, что субъектно-деятельностный подход, развиваемый в работах С. Л. Рубинштейна, А. В. Брушлинского, К. А. Абульхановой, в настоящее время определяется как наиболее перспективное направление развития психологической науки.

Особенность исторической психологии заключается в ее междисциплинарном ста­тусе: исследование человека в истории с необходимостью предопределяет взаимодей­ствие психолога с социологами, культурологами, историками, использование данных и методов источниковедения. Тем самым делаются важные шаги к организации меж­дисциплинарных исследований, развитию комплексного подхода в психологии, ре­ализации выдвинутой Б. Г. Ананьевым программы формирования комплексного человекознания.

Развитие исторической психологии отражает еще одну новую тенденцию в психо­логии — стремление к более полному освоению и использованию идиографических подходов и методов. X. Вольф в XVIII в., а позже — В. Виндельбанд, Г. Риккерт, В. Вундт разделяли все науки, включая и психологию, на номотетические (ориенти­рованные на выявление закономерностей исследуемых явлений, их объяснение, и апеллирующие к данным, полученным на больших статистических выборках) и идиографические (имеющие целью описание отдельных явлений в их индивидуальных проявлениях). Первые традиционно относятся к сфере естественнонаучного знания, вторые — гуманитарного. Отечественная психология советского периода в течение долгих лет развивалась в сугубо естественнонаучном духе. Гуманитарные подходы в ней были представлены до последнего времени крайне незначительно. Историческая психология может реально заполнить данный пробел. С одной стороны, имея в каче­стве своего объекта, как правило, единичные явления, историческая психология тем самым относится к области идиографического знания, с другой стороны, стремясь строго научно исследовать рассматриваемые проблемы, она базируется на принци­пах естественнонаучного анализа. То есть в русле исторической психологии осуществляется синтез естественнонаучных и гуманистических подходов в психологичес­ком познании человека, что представляется чрезвычайно перспективным и соответ­ствующим главным тенденциям современного научного поиска вообще.

Таким образом, разработка проблем исторической психологии выводит исследо­вателя одновременно на решение целого ряда важных и перспективных задач и на­правлений развития психологического знания.

Источник: http://www.bibliotekar.ru/psihologia-2-1/112.htm

Несмотря на то что интерес к ребенку существовал всегда, предметом научного изучения детство стало сравнительно поздно. В XVII-XVIII вв. ребенок как объект научного исследования рассматривался в рамках естественных наук, прежде всего в медицине. В конце XVIII в. появилась книга врача Д. Тидеманна о развитии психических способностей ребенка. В 1851 г. выходит книга Лебиша «История развития души ребенка». Большое количество исследований особенностей детского развития принадлежало врачам и естествоиспытателям, в том числе Ч. Дарвину. В конце 1870-х гг. русский психиатр И.А. Сикорский опубликовал исследование об особенностях утомления детей.

Переломным моментом в исследовании ребенка стала книга «Душа ребенка» В. Прейера (1881), в которой описаны результаты ежедневного наблюдения за развитием собственного сына. Им впервые был дан анализ развития всех психических сил ребенка (развития органов чувств, моторики, воли, рассудка, языка) и предложены методики изучения детства. После появления книги В. Прейера интерес к психологии развития ребенка возрастает.

В Америке начинает проводить педагогические исследования С. Холл, опирающийся на биогенетический подход и теорию рекапитуляции, которая заключалась в том, что развитие ребенка — это сокращенный вариант развития человеческого рода. Другой американский психолог Дж. Болдуин утверждал необходимость индивидуального подхода к ученикам на основе данных экспериментальной психологии. Значительное влияние на становление педагогической психологии имели труды немецкого ученого К. Гроса, создавшего теорию игры как формы естественного саморазвития. Им впервые детство было рассмотрено как самостоятельная фаза в развитии человека.

Необходимость научного обоснования педагогического процесса на основе психологических знаний о ребенке подчеркивали Ян Амос Коменский, Дж. Локк, Жан Жак Руссо, Иоганн Песталоцци, Адольф Дистервег, П.Ф. Каптерев.

Особую роль в становлении педагогической психологии как науки сыграли труды К.Д. Ушинского, прежде всего его книга «Человек как предмет воспитания. Опыт педагогической антропологии». Именно ему принадлежит высказывание: «Если педагогика хочет воспитать человека во всех отношениях, она должна прежде узнать его тоже во всех отношениях».

Педагогическая психология как самостоятельная наука стала формироваться в середине XIX в., а интенсивно развиваться — с 80-х гг. XIX в. Объективными предпосылками ее формирования стали:

разработка идеи развития в биологии (теория Ч. Дарвина, в которой была сформулирована идея о том, что развитие подчиняется определенному закону). Любая крупная психологическая концепция связана с поиском законов детского развития;

требования педагогической практики (понимание закономерностей, механизмов и условий развития ребенка является основой эффективного педагогического процесса);

появление экспериментальной психологии (В. Вундт, В.М. Бехтерев) и разработка объективных методов исследования психических процессов, в частности памяти (Г. Эббингауз), индивидуальных различий (Ф. Гальтон), умственного развития детей (А. Вине). Первая русская лаборатория по изучению ребенка в педагогических целях была основана А.П. Нечаевым в Петербурге в 1901 г.

Основой педагогической психологии (термин был предложен в 1877 г. П.Ф. Каптеревым) считались общепсихологические закономерности и механизмы образовательного процесса. Именно П.Ф. Каптерев [9] предложил рассматривать образование как выражение внутренней самодеятельности человеческого организма и развитие способностей.

В конце XIX в. определились две тенденции развития педагогической психологии. Первая- связана с комплексной разработкой проблем психического развития ребенка, его обучения и воспитания, профессиональной деятельности учителя (Н.Х. Вессель, П.Ф. Каптерев, П.Д. Юркевич, П.Ф. Лесгафт, В. Анри, Э.Клапаред, Дж. Дьюи и др.). Вторая тенденция обозначилась в связи с выходом работ Г. Ле Бона «Психология воспитания» (1910) и В.-А. Лая «Экспериментальная дидактика» (1903), зафиксировавших самостоятельность экспериментальной психологии в обучении и воспитании. Психология учителя — самостоятельный раздел педагогической психологии стал формироваться в 40-50-х гг. XX в. До этого существовала скорее «психология для учителя», задачей которой было психологическое просвещение учителей (У. Джеймс, Г. Мюнстерберг, Дж. Дьюи).

В начале XX в. в России состоялись два съезда по педагогической психологии (1906, 1909 ) и три — по экспериментальной педагогике (1910, 1913, 1916), где обсуждались вопросы совершенствования педагогического процесса на основе психологических рекомендаций. Термин «экспериментальная педагогика» был предложен Э. Мейманом (создателем лаборатории при школе, решающей задачи обучения и воспитания) в 1907 г. и долгое время трактовался как синоним педагогической психологии.

Итогом съездов стало разочарование в возможности применения рекомендаций психологов на практике. Это объяснялось установкой на непосредственное приложение данных, полученных в общей психологии к образованию, и отсутствием методов изучения ребенка, адекватных задачам педагогического процесса.

Большой интерес на съездах вызвали выступления педологов. Возникнув в конце XIX в. на Западе, педология как комплексная наука о ребенке в начале XX в. распространилась и в России. В 1904 г. в Петербурге открылись педологические курсы под руководством А.П. Нечаева, целями которых были распространение знаний, необходимых для понимания особенностей развития, а также образование педагогов. Практическими задачами курсов стали проведение исследований психофизической природы детей, обоснование методов исследования индивидуальных особенностей учащихся, сбор материалов как основа для будущей реформы школы. В этот период выходят журналы «Вестник воспитания», «Вестник психологии, криминальной антропологии и педологии», «Педагогические известия», «Семья и школа», «Русская школа». Задача педологии заключалась в том, чтобы собрать и систематизировать данные, касающиеся жизни и развития детей, обнаружить законы детского развития, установить его периоды. Педология как наука основывалась на четырех принципах, существенно менявших представления о том, как надо изучать ребенка.

Первый принцип — отказ от изучения ребенка «по частям», стремление прийти к синтезу разносторонних знаний (физиологических, психологических, педагогических и др.) о ребенке.

Второй принцип — генетический, который предполагал изучение ребенка в развитии, в динамике, через выявление тенденций его становления.

Третий принцип — изучение ребенка в социальном окружений, в связи с условиями его жизни и воспитания.

Четвертый принцип — практическая направленность педологии, стремление сделать науку о ребенке значимой для воспитателей и детей.

Значительный вклад в развитие педологии внес русский ученый П.П. Блонский, выступивший за перестройку педологии на основе марксизма. Он разработал основы трудовой политехнической школы, вошел в состав секции Государственного ученого совета по разработке учебных программ и учебников. Педология была включена в программу педагогических институтов. Становление советской психологии как материалистической науки позволило утверждать П.П. Блонскому, что педология имеет свой предмет исследования — связь отдельных свойств ребенка между собой. Он писал: «Явления роста ребенка изучает физиолог, поведение ребенка изучает психолог, педолог же изучает связь роста и поведения ребенка». Исследования П.П. Блонского [2] строились на двух главных принципах -принципе развития и целостном подходе к изучению ребенка. Таким образом, предметом педологии был симптомокомплекс различных эпох, стадий и фаз детского развития.

Педология была призвана изучать проблемы воспитания ребенка в тесной связи с его возрастными особенностями. Поэтому ее главной задачей можно считать изучение законов детского развития на основе биогенетической теории. Иными словами, ребенок в своем онтогенетическом развитии повторяет главные этапы биологической эволюции и культурно-исторического развития человечества. Эта теория легла в основу концепции культурно-исторического развития Л.С. Выготского [3, 4].

Значительным событием в истории отечественной педагогической психологии стал Всероссийский съезд по борьбе с детской дефективностью, беспризорностью и преступностью (1920), председателем организационного комитета которого был В.П. Кащенко. Его книга «Педагогическая коррекция», написанная в 30-е гг., была издана в России лишь в 1992 г. По мнению В.П. Кащенко, в появлении трудных детей виновато общество. «Воспитывает не учитель, а общество в целом, вся атмосфера и вся обстановка нашей культуры и быта, вся живая повседневность, в которой нет мелочей. Каждый наш поступок, который видят и слышат дети, каждое наше слово и более того — интонация, с которой оно произносится, являются капельками, падающими в тот поток, который мы называем жизнью ребенка, формированием личности».

В середине 1920-х гг. Л.С. Выготский и его ученики формируют основы новой советской психологии, ориентированной на практику. Л.С. Выготский, имевший шестилетний опыт работы в школе, один из первых осознал кризис, в котором находилась психология, и в качестве выхода из него предложил заново осмыслить предмет психологии как науки о функционировании и формировании психических процессов. В 1926 г. вышла его книга «Педагогическая психология»[4], в которой было изложено понимание связи обучения, воспитания и психического развития ребенка, смысл взаимодействия ребенка со взрослыми. Принципиально важное значение для развития педагогической психологии имели идея интериоризации — о том, что психическая функция выходит на арену дважды: сначала во внешнем, а потом во внутреннем плане, — а также идея о том, что обучение есть способ овладения социальным опытом. Л.С. Выготский теоретически обосновал концепцию развивающего обучения: систематическое и целенаправленное обучение носит развивающий характер в том случае, если «забегает вперед», ориентируясь на зону ближайшего развития. Он считал , что « педагогика должна ориентироваться не на вчерашний, а на завтрашний день детского развития». Культурно-историческая теория Л.С. Выготского оказала существенное влияние на становление общей теории детского развития.

Большое значение для становления педагогической психологии имела работа М.Я. Басова «Опыт методики психологических наблюдений и ее применение к детям дошкольного возраста». Вслед за А.Ф. Лазурским, разработавшим методику естественного эксперимента, М.Я. Басов [1] стремился найти объективные методы изучения детей. Им была разработана схема и определены требования к наблюдению как научному методу.

Особое значение для развития психологии имели работы С.Л. Рубинштейна и, в частности, определение субъекта как индивида, активно познающего и преобразующего действительность. Уже в 1920-е гг. он связывал идею субъекта с самодетерминацией, самопричинностью, самодеятельностью и самоосуществлением. Концепция субъекта принесла в психологию видение человека активного, самостоятельно строящего свои отношения с бытием. «Своими действиями я непрерывно взрываю, изменяю ситуацию, в которой нахожусь, а вместе с тем непрерывно выхожу за пределы самого себя». Идея субъекта и субъектности подхвачены отечественными психологами и востребованы современным образованием.

27 декабря 1927 г. открылся Первый съезд педологов, с основным докладом на котором выступил А.Б. Залкинд. На его основе была разработана программа развития педологии. В частности, в практику образования была внедрена система педологического обследования. Дети два раза в год осматривались педологом, окулистом, педиатром, невропатологом и другими специалистами. «Трудных» детей осматривали в психологическом кабинете. На каждого ребенка заполнялась анкета, включающая: 1) ориентировочные данные; 2) сведения о родных; 3) эмбриональные факторы; 4) течение родов; 5) историю развития ребенка; 6) социальные факторы; 7) обучение; 8) речь; 9) проявления характера, нервности, поведения; 10) особые способности; 11) житейскую приспособленность; 12) время начала трудностей, перемен в поведении; 13) дополнения; 14) общий вывод педсовета школы. Отдельно проводился опрос родителей и регистрация условий жизни ребенка. Также производилось обследование ребенка (уровень развития высших психических функций, степень обученности, самооценка и др.). Педологи комплектовали классы по результатам тестовых методик, устанавливали школьный режим, контролировали деятельность педагогов. Основным инструментом их работы были тесты и опросы.

В 1936 г. вышло постановление ЦК ВКП (б) «О педологических извращениях в системе наркомпроса», в котором отмечалось, что педология есть результат некритичного перенесения в советскую педагогику антинаучных принципов буржуазной науки. Были и серьезные претензии к качеству рекомендаций, которые давали ученые практикам. После выхода постановления развитие педологической психологии было приостановлено.

Против разработок педологов активно выступал А.С. Макаренко, призывавший к целостному подходу к личности воспитанника, которая формируется детским коллективом. Он использовал в своей работе метод естественного эксперимента А.Ф. Лазурского. «Воспитатель должен смотреть на воспитанника не как на объект изучения, а как на объект воспитания» [11].

В 1930-е гг. были развернуты исследования процессов обучения и развития: взаимосвязи в познавательной деятельности восприятия и мышления, памяти и мышления, развития мышления и речи в процессе обучения, механизмов и этапов овладения понятиями. К 1940-м гг. появилось много исследований, посвященных вопросам усвоения учебного материала разных предметов. В 1950-е гг. А.Р. Лурия и его коллеги разрабатывают проблему диагностики умственной отсталости, которую начал исследовать еще в 1920-е гг. Л.С.Выготский. Под руководством Б.Г. Ананьева [7] формируется научное направление «онтопсихология» — дисциплина, объединяющая возрастную и дифференциальную психологию и направленная на изучение целостного жизненного пути человека. Им разрабатывались проблемы формирования умственной деятельности, сознания и самосознания, характера и воли в условиях обучения.

В 1955 г. начал выходить журнал «Вопросы психологии», отражающий новейшие достижения психологической теории и практики в России и за рубежом. Было организовано Всесоюзное общество психологов. Появился интерес к общим проблемам человека, к осмыслению образования как всеобщей формы человеческого способа жизни. Стало разрабатываться целостное представление о психологии человека, анализировалось школьное образование в его связи с историческими и логическими корнями человеческого развития. Философский образ человека, самосозидающего и открытого к возможностям, был воплощен в книгах «С чего начинается личность» (1979) и «Философско-психологические проблемы развития образования» (1982). Педагогическая психология начала обогащаться философскими и культурологическими идеями.

С конца 1950-х гг. начала складываться целостная концепция обучения: развивающего обучения, обучения на основе поэтапного формирования умственных действий и понятий, проблемного обучения. В 1960-х гг. была создана теория обучения, основанная на формировании абстрактного мышления у младших школьников [5]. В 1970-х гг. начинает разрабатываться общая теория учебной деятельности.

Важное значение для дошкольного воспитания имело исследование влияния игры на развитие ребенка.

В современной педагогической психологии развернуты исследования особенностей морального развития детей, применяется целостный подход к детству как самоценному периоду в жизни человека, рассматривается влияние семьи на развитие ребенка, работа с трудными детьми и психология трудового

воспитания, общение со взрослыми и его влияние на формирование личности ребенка и другие социально-психологические вопросы.

Психология педагогической деятельности как составная часть педагогической психологии начала формироваться сравнительно недавно. Одну из первых попыток изучения качеств личности учителя предпринял в начале 1930-х гг. Б.Г. Ананьев [7]. В 1960-1970-е гг. активно разрабатываются проблемы психологии труда учителя, роли, места и стилей общения в педагогической деятельности.

Современные психолого-педагогические исследования легли в основу контекстного обучения, интенсивного метода обучения иностранному языку, управления учебно-познавательной деятельностью, концепций, связывающих обучение, исследование и развитие.

Большое значение для становления педагогической психологии имели социально-психологические исследования детских коллективов и учебных групп, вопросов управления образовательным учреждением, реформирования образования в целом, главная задача которого в том, чтобы перейти от культуры полезности к культуре достоинства [8]. Большое значение для педагогической психологии имеет концепция общих способностей и креативности, а также концепция системогенеза профессиональной, в том числе педагогической деятельности.

В1971 г. открывается Институт психологии, одним из направлений которого стала разработка фундаментальных проблем психологии и теоретических основ ее прикладных разделов. С 1980 г. начал выходить «Психологический журнал», ориентированный на освещение фундаментальных проблем психологии.

Институт общей и педагогической психологии (в настоящее время Психологический институт) занимается разработкой проблем человека, интегрируя усилия психологов и философов.

Начиная с 1980-х гг. российские психологи стали активно сотрудничать с зарубежными коллегами. В Россию в 1986 г. приезжают В. Франкл, затем К. Роджерс и В. Сатир, которые не только читают лекции, но и проводят групповые занятия. Встречи с гуманистическими психологами стали событием в психологической жизни России. Появляются новые Ассоциации и объединения психологов — Ассоциация практической психологии, Ассоциация гуманистической психологии, Психоаналитическая ассоциация и др. Российские ученые и практические психологи, работающие в образовании, становятся членами Международной ассоциации школьной психологии (ISPA).

Большое значение для развития педагогической психологии имела Всесоюзная конференция психологов в Таллине (1983), целью которой был анализ результатов работы психологов образования, определение уровня их теоретической и методической оснащенности. В 1984 г. в Москве в Институте психологии АН СССР состоялась I Всесоюзная конференция по вопросам психологической службы в СССР. Существенным этапом в развитии школьной психологической службы стал многолетний эксперимент (1981-1988) по введению в школах Москвы должности практического психолога. На основе анализа результатов эксперимента было разработано Положение о психологической службе народного образования (1989). Ведущие психологические центры, обеспечивающие развитие образования, сформированы в Москве, Самаре, Санкт-Петербурге, Ярославле и других российских городах.

В 1988 г. вышло постановление Государственного комитета СССР по образованию о введении ставки школьного психолога во всех учебно-воспитательных учреждениях страны, что явилось правовой основой деятельности практического психолога образования, определило его социальный статус, права и обязанности.

Обсуждение накопленного опыта работы психологов образования, теоретических, методических и организационных проблем школьной психологической службы происходило на Всесоюзной конференции «Научно-практические проблемы школьной психологической службы» (Москва, 1987), на! съезде практических психологов образования Российской Федерации (Москва, 1994), на XI съезде психологов образования (Пермь, 1995).

В настоящее время в России выходит много газет и журналов, освещающих многообразие теоретических и прикладных исследований (еженедельник «Школьный психолог», «Психологическая газета», журналы «Прикладная психология», «Мир психологии», «Педология. Новый век», «Журнал практического психолога»). Существует Российское психологическое общество (РПО), целями которого являются содействие развитию психологической науки, практике и образованию; привлечение ученых и специалистов в области психологии к решению актуальных научных и практических задач в интересах всего общества; обеспечение профессиональной и социальной защиты психологов и др.

Таким образом, педагогическая психология в связи с разветвленной психологической службой, обеспечивающей развитие образования на современном этапе, представляет собой органичное единство методологии, теории и практики. Накопленные в отечественной педагогической психологии научные данные о закономерностях психического развития ребенка, о характеристиках различных возрастных периодов, о механизмах обучения и воспитания, об особенностях труда учителя являются фундаментальными предпосылками для работы психолога в образовании. Достижения педагогической психологии активно используются педагогами, которые осознают потребность в психологическом осмыслении образовательных ситуаций и сотрудничают с психологом. Развитие педагогической психологии и ее тесная связь с практикой позволили существенно изменить образовательную ситуацию в России.

Вопросы

1. Каковы объективные предпосылки появления педагогической психологии как науки?

2. Какие принципы были положены в основу педологии как комплексной науки о ребенке?

3. В чем отличительная особенность современного этапа развития педагогической психологии?

План семинара

«Теоретические и практические основы создания психологической службы в школе»

1. История становления педагогической психологии в России.

2. Модели работы психолога в образовании (исторический аспект).

3. Цели и задачи психологической службы в современном образовании.

4. Стратегия и тактика вхождения психолога в школьную жизнь.

Основная литература

1. Басов М.Я. Избранные психологические труды. М., 1975.

2. Блонский П.П. Избранные педагогические и психологические произведения. В 2 т. М., 1979.

3. Выготский Л.С. Собрание сочинений. В 6 т. М., 1982.

4. Выготский Л.С. Педагогическая психология. М., 1996.

5. Давыдов В.В. Психологическая наука в школе // Вопросы психологии. 1982. № 6.

6. Зеньковский В.В. Психология детства. М., 1996.

Дополнительная литература

7. Ананьев Б.Г. О проблемах современного человекознания. М., 1977.

8. Асмолов А.Г. Культурно-историческая психология и конструирование миров. М.,1996.

9. Каптерев П.Ф. Дидактические очерки. Теория образования. М., 1982.

10. Никольская А.А. Возрастная и педагогическая психология дореволюционной России. Дубна, 1995.

11. Макаренко А.С. Соч.: 2-е изд. М., 1957. Т. 4.

12. Практическая психология образования / Под ред. И.В. Дубровиной. М., 1997.

Источник: http://roboboric.ru/istoricheskie-aspekti-raz.html

Историческая психология — это наука, которая изучает психологические особенности человека в зависимости от исторической эпохи, в которой он проживал или проживает. Основная задача исторической психологии — представить психологическую картину прошлого, основываясь на фактах и избегая неточностей, т.е. не приписывая эпохе не свойственных ей черт. В основе исторической психологии лежит Впервые понятие «историческая психология» ввел французский психолог Эмиль Мейерсон в 1948 году.

Направления исследования Исторической психологии

Вертикальное напраление исследования изучает особенности развития той или иной психческой функции из эпохи в эпоху.

Горизонтальное направление исследования изучает все характеристики, свойственные человеку определенной эпохи

Источник: http://www.psychologos.ru/articles/view/istoricheskaya-psihologiya

Историческая психология — отдельное научное направление, изучающее мотивацию, ценности, эмоции, чувства, фобии человека с привлечением методов психологии в исторической ретроспективе.

«Историческую психологию можно определить как изучение психологического склада отдельных исторических эпох, а также изменений психики и личности человека в специальном культурном макровремени, именуемом историей. Историческая психология в широком значении слова — подход, помещающий психику и личность в связь времен. Историческая психология принадлежит одновременно исторической и психологической наукам. В первом случае она представляет собой раздел истории общества и культуры, а именно социальную и культурную историю человека, его психики и личности. Во втором — относится к психологии развития. Психология развития занимается фактами не только культурно-исторического масштаба. Психологические явления различаются по продолжительности существования. Время самых кратковременных исчисляется часами, минутами, секундами. Последовательность их развития называется микрогенезом, более длительно развитие в пределах жизни индивидуального организма, от его появления на свет до смерти. Это — онтогенез психики. В годах, столетиях и тысячелетиях длится жизнь больших человеческих сообществ: цивилизаций, народов, сословий, классов. Это — историогенез психики. Самый крупный масштаб, на сотни тысяч и миллионы лет, у филогенеза — происхождения человеческого рода от ископаемых приматов. В составе психологии развития историческая психология изучает историогенез. Ее выводы распространяются на генетические последовательности иного масштаба в той степени, в какой ритмы исторического времени проникают в индивидуальное бытие человека и в эволюцию высших приматов» [1] .

Как отдельное направление историческая психология возникает в начале XX в., хотя термин «историческая психология» был предложен довольно поздно (французским психологом Иньясом Мейерсоном в книге «Психологические функции и творения» в 1948 г.)- Считается, что к данному направлению можно отнести исследования немецким психологом Вундтом психологии народов (в 1900—1920 гг. он издал на эту тему грандиозный десятитомный труд «Психология народов. Исследование закона развития языка, мифов и обычаев»). Леви-Брюль опубликовал серию трудов, посвященных психологии первобытного человека: «Умственные функции в низших обществах» (1910), «Первобытное мышление» (1922). «Первобытная душа» (1927). Советский психолог Лев Семенович Выготский (1896—1934) в 1920-х гг. обосновал теорию, которая позже получила название культурно-исторической психологии. Согласно этой теории, психологическое развитие личности невозможно без развития культуры и усвоения личностью результатов этого развития. Усвоение же и развитие происходит через трансляцию от поколения к поколению знаковых систем (языка, мнемотехники, бытовых и религиозных символов и т.д.). В США в 1960-х гг. получила развитие так называемая психоистория (Ллойд де Моз, Джоэл Ковел, Джон Плэтт и другие). Ее методологической основой стал неофрейдизм — продолжение учения Фрейда о психоанализе.

Все эти варианты исторической психологии сходятся в одном: они рассматривают всю деятельность человека в истории как проявление его психологической деятельности. Исторический анализ необходим для психологии, потому что с его помощью устанавливается генезис тех или иных психологических феноменов. Для психологического объяснения истории учеными использовались в основном бихевиористские концепции, то есть рассмотрение социальных процессов по схеме: «стимул — реакция» (как в биологии).

В исторической психологии сегодня выделяют три направления: 1) герменевтическо-феноменологическое (интерпретенционизм), основывающееся на прочтении, истолковании, интерпретации с помощью психологии источников индивидуальной истории (дневников, писем и т.д.); 2) психолого-генетическое (выведение причин поведения человека из связанных с ним социальных и культурных феноменов); 3) неофрейдистское (выявление бессознательного и сознательного в человеческой истории).

От исторической антропологии, истории ментальностей, истории частной жизни и других направлений исторической науки, которые изучают примерно тс же явления и процессы, историческую психологию отличает междисциплинарность — обращение к методам психологии, биологии, медицины. В этом ее несомненное преимущество. Использование методов медицинских и биологических наук о человеке позволяет более эффективно интерпретировать сведения источников.

Психология ставит своей целью получение научного знания о человеческой личности в целом, и в этой комплексности — отличие исторической психологии от истории ментальностей, истории частной жизни, потому что последние рассматривают какой-то отдельный, особый аспект существования человека в историческом контексте, а психология пытается охватить его целиком.

Объяснение событий прошлого и тенденций исторического развития с помощью исторической психологии позволяет выявить культурные традиции, историко-психологические типы, национальные типы, социальные типы и т.д. Результаты таких исследований не только полезны для реконструкции исторических смыслов, но и для выработки рекомендаций современным политикам, политтехнологам, социальным службам и т.д.

К недостаткам направления относится сложность использования источников. Все-таки любой, даже самый подробный источник — это не «история болезни»: психологические и тем более психиатрические исследования создаются по иным шаблонам, чем летописи и даже мемуары и дневники. Психология имеет дело с опросами, наблюдениями, описаниями, тестами и т.д. Информация же в исторических источниках структурирована на иных принципах, гораздо более субъективных. Историческая психология не может оперировать традиционными психологическими методами сбора информации — непосредственным наблюдением, тестированием, опросом и т.д. Увы, нельзя протестировать Иоанна Грозного или Аристотеля.

«В исторической психологии мы должны [потерять] непосредственного испытуемого и выйти на просторы истории, где нельзя протестировать лежащие в земле поколения, чтобы в перспективе возместить нашу потерю углублением знания о человеке, чтобы преобразовать науку о психологии одной из эпох в психологию всех эпох. Дело, разумеется, не в названии, а в том, как трактовать психику человека: толи как то, что можно [снять] замерами hicetnunc, то ли как часть более широкого оборота непосредственного и опосредованного. В последнем случае человек как сложное искусственно-природное существо выводится за пределы наличного и воспринимаемого, но тогда возникает вопрос о диапазоне допустимых уходов непосредственного в артефакты (продукты культуры) и возможности психологии проследить эти движения. Основная проблема всех антропологий низводится исторической психологией на исследовательско-методический уровень» [2] .

Отсюда слабость самого метода исторической психологии, его неубедительность и для историков, и для психологов. В историко-психологических исследованиях очень велик элемент гипотетичности. Ученому надо интерпретировать сведения исторических источников методами психологии. Материалы, как правило, не репрезентативны, их недостаточно. Отсюда слабая степень верифицируемости работ по исторической психологии. Они зачастую бывают яркими и интересными для читателя, содержат красивые гипотезы, но доказательная база нередко выглядит слабой.

В XIX—XX вв. в исторической психологии приобрел популярность жанр патографии, или раскрытия причин и истоков творчества выдающихся исторических и культурных деятелей через их психологические переживания аномального толка: отклонения, проявления болезни, половые извращения, сексуальные проблемы и т.д. Первой такой книгой считается вышедшее в 1836 г. исследование жизни античного философа Сократа французским врачом Луи- Франсуа Лелю (1804—1877). Автор термина «патография» (описание патологий) Пауль Юлиус Мёбиус (1853—1907) утверждал, что «. без медицинской оценки понять никого невозможно. Невыносимо видеть, как лингвисты и другие кабинетные ученые судят о людях и их поступках. У них нет ни малейшего представления о том, что для этого требуется нечто большее, чем простое морализирование и среднее знание человека» [3] . Критики патографии отмечают, что все диагнозы ставятся за глаза (авторы ведь лишены возможности лично исследовать психическое состояние Сократа или Достоевского) и, следовательно, носят гипотетический характер. А склонность авторов к спекуляциям на потребу не самым высоким инстинктам массового читателя позволяет усомниться в научности многих построений.

Особым жанром является психобиография, то есть биография какого- либо исторического деятеля, написанная с помощью психологического анализа. От патографии ее отличает учет всех факторов психологического развития личности, а не преимущественное внимание к болезненным патологиям. Но стремление к объективности еще не означает ее достижения, и психобиография не свободна от субъективных интерпретаций.

Один из экспериментальных методов исторической психологии, бурно развивающихся сегодня, — историческая реконструкция. С одной стороны, она решает задачи воссоздания материальной и духовной культуры исторической эпохи (костюма, доспеха, ремесленных технологий и т.д.). Но, с другой стороны, движение реконструкторов представляет собой ролевую игру, которую можно рассматривать как своего рода научный эксперимент. Например, ученый пытается досконально воспроизвести материальный быт и жизненный цикл средневекового крестьянина (поселяется в такой же избе, добывает себе пропитание, как средневековый человек, ходит в такой же одежде и т.д.). Участники таких экспериментов утверждали, что лучше начинают понимать психологию средневековых людей, особенности их мышления и мировосприятия. Направление получило название живой истории и воплощается как в многочисленных экспериментах, так и в создании музеев под открытым небом, имитирующих с разной степенью достоверности объекты исторической реальности.

Источник: http://studme.org/77655/istoriya/istoricheskaya_psihologiya

Ссылка на основную публикацию
Adblock detector